...
Когда опубликовал Гинат свою первую статью "99(5) слов языка эдо(6)",
обратились к нему очи многих языковедов, а когда впоследствии вышла его
"Грамматика языка эдо", не нашлось ученого, что пренебрег бы ею. Но величие
его, конечно, в открытых им эйнамских гимнах(7), и не только потому, что
историки и языковеды нашли в них исчезнувшее звено в цепи поколений,
соединяющее начало истории с временами доисторическими, но по мощи духа и
гению поэзии. Великое дело - 99 слов языка эдо, о котором мы и слыхом не
слыхали, паче грамматика этого позабытого языка, но вдвое найдешь в
эйнамских гимнах: разгадку тайн, не только потаенных и сокровенных, но и
важных и превосходных. Не вотще обратились к ним блестящие ученые, и даже
сомневавшиеся поначалу, что они - эйнамские, принялись их толковать. Но одно
удивляет меня. Все эйнамоведы твердят, что боги и жрецы Эйнама - мужеского
полу. Как не услышали они в гимнах звучание нежного женского голоса? Но,
возможно, я заблуждаюсь. Я ведь не ученый, а просто читатель, в охотку
читающий любую прелестную вещь.
Поняла госпожа Грайфенбах, что я взволнован, но причины не поняла.
Налила мне второй стакан чаю и вновь заговорила о том, о чем говорила ранее.
Я сжал стакан в руке, и сердце мое забилось сильнее, и биению сердца вторило
эхо, звучащее в сердце. И чему тут дивиться, ибо с тех пор, как прочел я
эйнамские гимны, слышал я это эхо, отзвук гласа древлих певцов, прапрадеда
препредыстории. Унял я душевную бурю и спросил: здесь он? И спрашивая,
подивился я себе, что задаю такой вопрос: ведь я никогда не был в дому,
стены которого видали Гината.
Ответила мне госпожа Грайфенбах: нет, нет его. Подумал я: ясно, что нет
его здесь, но раз сказали они, что сдали ему комнату в этом доме, то
наверняка видели его, а если видали, то, возможно, и говорили с ним, а если
говорили с ним, то, может, знают о нем хоть столько или полстолька...