Ершов Петр Павлович (22.02.1815 года, д. Безруково, близ г. Ишим, ныне Тюменской области - 18.08.1869 года, Тобольск) - известный русский писатель.
Уроженец Сибири; образование получил в Петербургском университете; был директором тобольской гимназии. Печатал стихотворения в "Библиотеке для Чтения" Сенковского и в "Современнике" Плетнева . Известность принесла Ершову сказка "Конек-Горбунок", написанная им еще на студенческой скамье и впервые напечатанная отрывком в третьем томе "Библиотеки для Чтения" 1834 г., с похвальным отзывом Сенковского; первые четыре стиха сказки набросал Пушкин , читавший ее в рукописи. "Теперь этот род сочинений можно мне и оставить", - сказал тогда Пушкин. Великому поэту понравилась легкость стиха, с которым - говорил он - Ершов "обращается как с своим крепостным мужиком". Вслед затем она вышла отдельной книжкой и при жизни Ершова выдержала 7 изданий; начиная с 4-го издания, в 1856 г., она выходила с восстановлением тех мест, которые в первых изданиях заменены были точками. "Конек-Горбунок" - произведение народное, почти слово в слово, по сообщению самого автора, взятое из уст рассказчиков, от которых он его слышал; Ершов только привел его в более стройный вид и местами дополнил. Простой, звучный и сильный стих, чисто народный юмор, обилие удачных и художественных картин (конный рынок, земский суд у рыб, городничий) доставили этой сказке широкое распространение; она вызвала несколько подражаний (например, Конек-Горбунок с золотой щетинкой). С. Леон сочинил балет на ее сюжет. Белинский видел в ней подделку, "написанную очень недурными стихами", но в которой "есть русские слова, а нет русского духа".
Тем временем:
... Однако точно известно, что природная стыдливость не позволяла ему выставлять напоказ собственные мучения. Он мог бы блистать в «Паризиане» или в «Аббатстве», в «Рояль Пигаль» или в «Буат де Чарльтон». Или же в легендарном «Арменонвилле». Но его шествие по столичным кабаре длилось очень недолго, и даже когда Молине удалось ступить на эти легендарные подмостки, это было не что иное, как злая насмешка судьбы. А потом он чаще всего скрывался в каком нибудь темном углу, за дымной занавесью сигарет «Маркони» без фильтра, – в исполинской тени, которую отбрасывала на этого юношу фигура стоящего на сцене Гарделя.
Дамы и господа, прежде чем яркий конус света этого прожектора оставит меня, чтобы переместиться на исполнителей действительно главных ролей, позвольте мне заранее сообщить вам кое что из того, что вам надлежит знать: жизнь Хуана Молины была отмечена печатью трагедии. Трагедии, автором которой явился он сам. Возможно, вся его биография уместилась бы в одни сутки. Или в имя одной женщины. Но это было бы несправедливо.
То, что вам предстоит выслушать в дальнейшем, – это печальная и чуть ироничная песня, попытка вновь шаг за шагом пройти путь, что привел Молину к той ночи, когда он сочинил свое роковое танго. Некто, известный лаконизмом и точностью своих определений, сказал, что танго – это печаль, которую танцуют; возможно, именно так, наполнившись этой особой меланхолией, исполняя одну за другой причудливые фигуры этого танца с не совсем обычной хореографией, повинуясь рваному ритму этой воображаемой мелодии, читатель сумеет сделаться зрителем этой истории, написанной в размере «две четверти».
Дамы и господа, прежде чем я незаметно покину эту сцену и предоставлю каждому из персонажей возможность спеть свою правду, прежде чем поднимется этот пурпурный занавес, слегка потрепанный временем и забвением, я заранее предупреждаю вас, что нижеследующее представляет собой мелодраму, историю величайшего певца всех времен. И на всякий случай спешу уточнить: после Гарделя.
