(1815–1869) – русский поэт, прозаик, драматург. Родился 22 февраля (6 марта) 1815 в д. Безруково Ишимского уезда Тобольской губ.
Из семьи мелкого чиновника. Детство прошло в разных городах, где служил отец: крепость св. Петра (ныне Петропавловск, Казахстан), Омск, Берёзов, Тобольск. По окончании детьми в 1830 Тобольской гимназии отец добился перевода в С.-Петербург, куда и переехал с семьей. В 1831–1834 Ершов учился на философско-юридическом факультете С.-Петербургского университета. В начале 1834 представил профессору словесности П.А.Плетневу в качестве курсовой работы первую часть сказки Конек-Горбунок, вскоре опубликованную в ж-ле «Библиотека для чтения». В том же 1834 отдельным изданием вышла вся «русская сказка в трех частях» (2-е изд. 1840; 3-е изд. 1843; 4-е изд. 1856; 5-е изд. 1861).
Ершов использовал многие народные сказочные сюжеты (об Иване-дураке, Сивке-Бурке, Жар-птице и др.; см., напр., сказку Жар-птица и Василиса-царевна из сборника А.Н.Афанасьева), создав на их основе вполне оригинальное произведение, по стихотворной форме (4-стопный хорей с парной рифмовкой) близкое пушкинским литературным обработкам русских сказок (А.Ярославцев передавал слова А.С.Пушкина, сказанные автору Конька-Горбунка: «Теперь этот род сочинений можно мне и оставить»; есть также малодостоверное сообщение П.В.Анненкова, что первые четыре строки сказки принадлежат Пушкину). Образ Конька-Горбунка вполне оригинален. Тем не менее сказка Ершова бытовала как народное произведение, вызывая к жизни множество подражаний и прямых подделок (напр, в 1870–1890-х вышло ок. 40 поддельных Коньков-Горбунков общим тиражом ок. 350 тыс. экз.). С подлинными образцами устного народного творчества Конька-Горбунка роднит не только особая сказительская манера – веселая, с прибаутками, балагурством, обращениями к слушателям и т.п., но и «космизм» запечатленного в сказке крестьянского мировоззрения («против неба – на земле»), соседство достоверно изображенных быта и нравов крестьян со сказочными чудесами (напр., на спине наказанного кита стоит село, обитатели которого живут своими обыденными заботами и радостями) и мн. др. Образ ершовского Ивана-дурака, ироничного, скрывающего за своими дурачествами, нарушениями общепринятых норм поведения настоящую мудрость, бескорыстие и внутреннюю свободу, выявил смысловые возможности «дураков» русских сказок, родственных юродивым в церковной традиции.
В 1834–1836 Ершов довольно активно участвует в литературной жизни столицы, входит в кружок В.Г.Бенедиктова, публикует лирические стихотворения, отмеченные влиянием последнего (Молодой орел, Желание и др.). Всего за этот период в печати (в основном в «Библиотеке для чтения») появилось 10 стихотворений Ершова. Среди них баллада Сибирский казак (1835) – оригинальная интерпретация сюжета Леноры Г.-А.Бюргера (первым русским подражанием ей была Людмила В.А.Жуковского). В те же годы Ершов опубликовал драматическую сцену Фома-кузнец (1835) и пьесу Суворов и станционный смотритель (1836).
Летом 1836 Ершов с матерью (отец и брат скончались в 1833 и 1834) возвращается в Тобольск, питая надежды на широкую просветительскую деятельность в Сибири (изучение жизни местных народностей, издание журнала и др.). Эти планы, сложившиеся под влиянием университетского товарища К.И.Тимковского (впоследствии осужден по делу петрашевцев), нашли выражение в стихотворениях Тимковскому (На отъезд его в Америку) (1835, опубл. 1872) и Послание к другу (1836), но осуществиться им было не суждено. Ершов поступает учителем в тобольскую гимназию, где в разных должностях прослужил до отставки в 1862 (с 1844 инспектор, с 1857 директор гимназии и дирекции народных училищ губернии). (В числе его учеников был Д.И.Менделеев). В 1844 выслал на рассмотрение Министерства просвещения Курс российской словесности, рассчитывая на его публикацию (отвергнут в 1847 на том основании, что «не вполне отвечает понятиям воспитанников»).
В сибирские годы Ершов писал немного, но не оставлял литературных занятий, хотя его сочинения, пересылавшиеся в столицу через друзей, уже не имели успеха. Всего с 1837 до конца его жизни в печати появилось 28 его новых стихотворений, в т.ч. отклик на смерть Пушкина Кто он? (1837). Самое значительное среди них – романтическая поэма из времен покорения Ермаком Сибири Сузге. Сибирское предание (1838), написанная «народным размером» (безрифменный 4-стопный хорей, так наз. «испанский хорей»). Публикация цикла из семи рассказов Осенние вечера (1857; начаты в 1850 под загл. Сибирские вечера), с которыми Ершов связывал надежды на возвращение в литературу, и пьесы Купец Базим, или Изворотливость бедняка (1858) прошла незамеченной. Грандиозный замысел поэмы Иван-царевич в 10 томах и 100 песнях, о котором Ершов сообщал А.Ярославцеву еще в конце 1830-х, остался неосуществленным. Ок. 30 стихотворений увидели свет много позже смерти поэта (среди них наиболее интересны цикл Моя поездка, 1840, опубл. 1950; Грусть, 1843, опубл. 1872; В.А.Андронникову, 1860-е, опубл. 1940).
Умер 18 (30) августа 1869 в Тобольске. Похоронен на тобольском Завальном кладбище. Надпись на памятнике гласит: «Петр Павлович Ершов, автор народной сказки «Конек-Горбунок».
Оставя достаточное число их для содержания аванпостов, надо разделить
остальное на партии и пустить их в средину каравана, следующего за
Наполеоном. Пойдут ли на них сильные отряды? - Им есть довольно простора,
чтобы избежать поражения. Оставят ли их в покое? - Они истребят источник
силы и жизни неприятельской армии. Откуда возьмет она заряды и пропитание?
- Наша земля не так изобильна, чтобы придорожная часть могла пропитать
двести тысяч войска; оружейные и пороховые заводы - не на Смоленской
дороге. К тому же обратное появление наших посреди рассеянных от войны
поселян ободрит их и обратит войсковую войну в народную. Князь! откровенно
вам скажу: душа болит от вседневных параллельных позиций! Пора видеть, что
они не закрывают недра России. Кому не известно, что лучший способ защищать
предмет неприятельского стремления состоит не в параллельном, а в
перпендикулярном или, по крайней мере, в косвенном положении армии
относительно к сему предмету? И потому, если не прекратится избранный
Барклаем и продолжаемый светлейшим род отступления, - Москва будет взята,
мир в ней подписан, и мы пойдем в Индию сражаться за французов!.. [4] Я
теперь обращаюсь к себе собственно: если должно непременно погибнуть, то
лучше я лягу здесь! В Индии я пропаду со ста тысячами моих
соотечественников, без имени и за пользу, чуждую России, а здесь я умру под
знаменами независимости, около которых столпятся поселяне, ропщущие на
насилие и безбожие врагов наших... А кто знает! Может быть, и армия,
определенная действовать в Индии!.."
Князь прервал нескромный полет моего воображения; он пожал мне руку и
сказал: "Нынче же пойду к светлейшему и изложу ему твои мысли".
